учтивый ветеран, внешне напоминавший Лоренса Фишберна, должен был оценить поведение Сакс на таких учениях.
- Ну что ж, офицер, - улыбнулся он, - мы подробно опишем ваши результаты, и их приобщат к вашему личному делу. Однако сейчас я хочу сказать вам несколько слов неофициально. - Капитан заглянул в свой блокнот. - Вы совершенно точно оценили угрозу, которой могли подвергнуться сотрудники и гражданские лица, и своевременно обратились за подмогой в соответствии с ситуацией. Личный состав был развернут максимально скрытно и вместе с тем так, что у нарушителей не осталось никаких шансов выйти из окружения. Вы правильно квалифицировали незаконный обыск. А получение от одного из подозреваемых информации личного характера позволило переговорщику использовать ее. Так что это было весьма удачным вашим ходом. Такие моменты мы раньше не отрабатывали, а теперь стоит об этом подумать. Ну и, наконец, мы даже не предполагали, что вы вычислите четвертого нарушителя. Планировалось, что он подстрелит офицера Уилкинса, - тогда мы бы посмотрели, как вы справитесь с ситуацией, связанной с потерей личного состава, и организуете преследование преступника. - Забыв об официальном характере разговора, капитан широко улыбнулся. - Однако вы все же сумели подстрелить этого мерзавца. Бац, бац! Вы ведь уже сдали устные и письменные экзамены?
- Так точно, сэр. Результаты скоро объявят.
- Моя группа даст оценку учениям и направит в комиссию вместе со своими рекомендациями. А сейчас вы свободны.
- Есть, сэр!
Коп, изображавший последнего плохого парня - того, что с дробовиком, - приблизился к Сакс. Это был красивый итальянец с мышцами боксера - явный выходец из бруклинских доков. Его щеки и подбородок заросли щетиной. На бедре красовался крупнокалиберный пистолет, и Сакс подумала, что этот самоуверенный улыбчивый итальянец вполне мог бы бриться, используя этот пистолет вместо зеркала.
- Должен тебе сказать, что я участвовал в дюжине учений, и нынешнее было лучшим из всех, детка.
Это приятно удивило Амелию. Конечно, в управлении еще оставались подобные троглодиты - от рядовых патрульных до высшего руководства, - но обычно они вели себя снисходительно, не проявляя откровенного желания. Сакс уже почти год не слышала от мужчин-полицейских словечек вроде «детка» или «милая».
- Если не возражаешь, называй меня «офицер».
- Нет-нет! - рассмеялся он. - Успокойся. Учения ведь уже закончились.
- Ну и что с того?
- Когда я говорю «детка», это не относится к учениям. Не считай это должностным преступлением. Я говорю это потому, что восхищен. И потому, что ты такая... ну, ты знаешь. - Он просиял. - Я не горазд на комплименты, и от меня не часто услышишь такое.
- Потому что ты такой... ну, ты знаешь.
- Эй, ты не обиделась?
- Ничуть. Но все-таки называй меня «офицер». И я буду так же обращаться к тебе.
- Я не хотел обидеть тебя. Ты красивая девушка. А я парень. Ты ведь знаешь, что это значит... Так вот.
- Да, так вот, детка, - ответила Сакс и пошла прочь. Нахмурившись, он преградил ей путь:
- Эй, подожди! Как-то нехорошо получается. Давай я куплю тебе пива. Когда узнаешь меня получше, я понравлюсь тебе.
- Это еще вопрос! - рассмеялся один из его приятелей.
Добродушно показав ему средний палец, «детка» снова повернулся к Сакс. В этот момент ее пейджер подал звуковой сигнал, и она увидела на экране номер Райма, после чего там появилось слово «срочно».
- Надо идти, - сказала Сакс.
- Значит, на пиво времени нет? - огорчился полицейский.
- Нет.
- А как насчет телефончика?
Изобразив пистолет большим и указательным пальцами, Амелия направила на него воображаемый ствол и, выкрикнув: «бац, бац!» - побежала к своему желтому «камаро».

Глава 3

И это называется школой?
Волоча за собой большую черную сумку на колесиках, Сакс шла по полутемному коридору. Пахло плесенью и старым деревом, с высокого потолка свисала густая паутина.
Как здесь можно изучать музыку? Все очень напоминает обстановку из романов Анны Райс, которые так любит читать ее мать.
- Нечистое