Что?
- Такого рода иллюзии. - «Не раскисай, - сказал он себе. - Напившись, ты начинаешь раскисать». Но эта трезвая мысль не остановила его. - Знаете, иногда реальность трудна для восприятия. - Сделав еще один глоток, Райм печально посмотрел на свое неподвижное тело.
Об этом своем замечании и о взгляде он тут же пожалел и уже собирался сменить тему, но Кара не стала выражать ему сочувствие.
- Я уверена, что реального вообще не так уж много. - Райм нахмурился, не понимая, что она имеет в виду. - Разве большая часть нашей жизни это не иллюзия? - продолжала Кара.
- Как так?
- Ну, прошлое - это ведь воспоминания, верно?
- Да.
- А будущее - игра воображения. И то и другое - иллюзии. Воспоминания ненадежны, а о будущем мы можем только фантазировать. Абсолютно реален только миг в настоящем, и тот постоянно изменяется соответственно воображению и воспоминанию. Ну вот видите? Большая часть нашей жизни - иллюзия.
Райм тихо засмеялся. Как ученый он пытался найти противоречие в ее рассуждениях, но не мог. А ведь она права, заключил он. Райм много времени прожил с воспоминаниями о том, что было до, то есть до катастрофы. И много размышлял о том, как изменилась его жизнь после. Еще он думал о том, нужно ли делать операцию, о которой говорили уже несколько лет. Сможет ли он когда-нибудь снова ходить? Или хотя бы двигать рукой? Как это повлияет на его отношения с Сакс?
Опять же профессиональный аспект: расследуя какое-нибудь дело, Райм постоянно обращался к своему обширному банку памяти и вместе с тем пытался представить, где находится подозреваемый и что собирается сделать.
Все прошлое - воспоминания, а будущее - игра воображения...
- Раз уж мы растопили лед, - сказала Кара, положив сахар в кофе, - я должна кое в чем признаться.
Еще один глоток.
- Да?
- Когда я впервые увидела вас, мне пришла в голову одна мысль. - Да, Райм помнил это. Взгляд. Назойливый взгляд, который стараются поскорее отвести от калеки. Взгляду сопутствует улыбка. Но хуже всего, когда за взгляд и улыбку пытаются неуклюже извиниться. Смущенно замолчав, Кара все же добавила: - Я подумала о том, что вы могли бы быть прекрасным иллюзионистом.
- Я? - изумился Райм.
Кара кивнула:
- Ну да. Люди смотрят на вас и видят, что вы страдаете физическими недостатками... Вы так это называете?
- Деликатные люди называют это нетрудоспособностью. Сам я говорю, что влип.
Кара засмеялась:
- Ну вот, видя, что вы не можете двигаться, они, вероятно, задумываются, нет ли у вас проблем с психикой и хорошо ли вы соображаете. Так? - Это была правда. Незнакомые люди часто говорили с Раймом медленно и громко, пытались объяснять очевидные вещи в самых простых выражениях (к неудовольствию Тома, Райм иногда отвечал им тем, что начинал невнятно бормотать или изображать синдром Туретта, после чего испуганные посетители спешили ретироваться). - Публика мгновенно составила бы о вас определенное мнение, считая, что вы полностью соответствуете той иллюзии, которую она видит. Одних угнетали бы мысли о вашем состоянии, другие даже не взглянули бы на вас. И вот тут-то вы и поймали бы их... Так или иначе, когда я увидела вас, вы сидели в этой инвалидной коляске и было ясно, что вы пережили трудные времена. Так вот, я не стала выражать сочувствие или спрашивать, как дела. Я даже не сказала, как мне жаль. Я просто подумала о том, что вы, черт возьми, могли бы стать прекрасным исполнителем. Это было очень невежливо, и мне показалось, что вы заметили это.
- Поверьте, мне не слишком приятно, когда начинают выражать сочувствие, - заверил ее обрадованный Райм. - Невежливость куда лучше.
- Да ну?
- Точно.
Кара приподняла чашку.
- За знаменитого иллюзиониста - Неподвижного Человека!
- Вот с ловкостью рук могли бы возникнуть проблемы, - заметил Райм.
- Как говорит мистер Бальзак, гораздо важнее ловкость ума.
Тут они услышали, как открылась входная дверь; послышались голоса Сакс и Селлитто. Приподняв бровь, Райм склонился к торчавшей из стакана соломинке.
- А теперь следите за мной, - прошептал