вы там, внутри! - повысив голос, крикнула она. Никакого ответа. - Эй, вы там! - Никакой реакции.
- Может, он покончил с собой? - предположила Францискович. Или просто выстрелил, чтобы мы решили, будто он покончил с собой, а теперь поджидает нас внутри?
И тут перед ее глазами возникла чудовищная картина: дверь в вестибюль открывается, озаряя бледным светом жертву, лицо которой холодное и синее, как зимние сумерки. Вот для этого она и пошла работать в полицию - чтобы помешать разным гадам совершать подобные преступления.
- Нужно войти туда, Диана, - прошептала Аусонио.
- Об этом я думаю. Ладно. Пошли. - Голос Францискович звучал несколько отрешенно. В этот момент она размышляла о своей семье и о том, как получше обхватить левой рукой правую, если придется стрелять. - Скажи охраннику, что нужно зажечь свет в зале.
- Выключатель здесь, рядом, - отозвалась Аусонио. - Он включит свет, когда я его попрошу. - Аусонио вздохнула: - Ну все, я готова. На счет «три». Считай ты.
- Ладно. Один... Подожди. Когда ворвемся в зал, я буду в двух шагах от тебя. Смотри не застрели.
- Ладно. Два шага. Я буду...
- Ты будешь слева от меня.
- Давай!
- Один. - Францискович сжала ручку двери. - Два. - Ее палец коснулся предохранителя. - Три! - крикнула Францискович так громко, что напарница наверняка услыхала ее и без радио.
В большой прямоугольный зал она ворвалась в тот момент, когда зажегся ослепительный свет.
- Стоять! - гаркнула Францискович в пустую комнату.
Пригнувшись, она водила пистолетом из стороны в сторону, осматривая каждый дюйм.
Ни убийцы, ни заложницы.
Францискович метнула взгляд влево, где в других дверях стояла Нэнси Аусонио, точно так же лихорадочно осматривая зал.
- Где он? - прошептала та.
Францискович лишь покачала головой. В зале ровными рядами было расставлено около пятидесяти деревянных складных стульев. Четыре или пять из них лежали на боку, что, однако, ничуть не напоминало баррикаду, поскольку все они находились в разных местах. Справа, на низкой сцене, стояли усилитель, две колонки и поцарапанное старое пианино. Рядом валялось множество проводов.
Молодые полицейские видели в зале все, кроме преступника.
- Что случилось, Нэнси? Объясни мне, что случилось.
Аусонио не отвечала; как и ее напарница, она лихорадочно озиралась по сторонам, осматривая все подряд, хотя уже поняла, что убийцы здесь нет.
Чертовщина...
Помещение напоминало погреб. Окон здесь не было. Проемы для отопления и вентиляции не превышали в диаметре и пятнадцати сантиметров. Деревянный потолок - без акустической плитки. В полу сцены никаких люков. И нет других дверей, кроме той, в которую ворвалась Аусонио, а также пожарной, через которую проникла Францискович.
- Где он? - выдохнула Францискович.
Нэнси прошептала что-то в ответ. Ее напарница не разобрала, что именно, однако по растерянному лицу Нэнси угадала: понятия не имею.
- Эй! - позвал кто-то из вестибюля. Девушки быстро обернулись, но никого не увидели. - Только что приехала «скорая» и несколько полицейских. - Это говорил спрятавшийся где-то охранник.
Чувствуя, как учащенно бьется у нее сердце, Францискович позвала его в зал.
- Стало быть, это... Я хочу сказать - вы взяли его?
- Убийцы здесь нет, - нетвердым голосом сообщила Аусонио.
- Что?! - Охранник осторожно заглянул в зал.
- Тут есть какие-нибудь потайные люки или что-нибудь в этом роде?
- Нет, мэм. Ничего такого. Так его здесь нет?
В коридоре слышались голоса полицейских и медиков «скорой помощи», негромко позвякивало привезенное ими оборудование. Девушки все еще никак не могли заставить себя присоединиться к коллегам. Потрясенные, они с тяжелым чувством стояли посреди концертного зала, тщетно пытаясь понять, как же убийца сбежал из помещения, откуда не было выхода.

Глава 2

- Значит, он слушает музыку.
- Ничего я не слушаю. Просто музыка была включена, вот и все.
- Музыка? - пробормотал Лон Селлитто, входя в спальню Линкольна Райма. - Какое совпадение!
- А он, оказывается, ценит джаз, - обратился Том к пузатому