Когда-то здесь размещалась школа-интернат, позднее - психиатрическая лечебница, где душевнобольные преступники доживали свой нескладный век.
Да, Манхэттенская школа музыки и исполнительского искусства, должно быть, служила пристанищем для внушительного количества духов.
Один из них, возможно, витал где-то неподалеку - над еще не остывшим телом молодой женщины, лежавшей навзничь в полутемном вестибюле, возле небольшого концертного зала. Ее широко раскрытые неподвижные глаза пока не остекленели, а кровь на щеке не приобрела бурый оттенок.
Светлая от природы кожа сейчас из-за удушья стала темно-фиолетовой - ноги и шею женщины соединяла туго натянутая веревка.
Вокруг валялись ноты, футляр от флейты и пустая кофейная чашка; разлитый кофе запачкал джинсы и зеленую рубашку женщины, оставив на мраморном полу темные пятна.
Ее убийца сидел рядом на корточках и внимательно разглядывал жертву. Он явно никуда не спешил, поскольку знал, что по выходным занятий в школе нет, а сейчас было раннее утро субботы. Правда, студенты и сегодня пользовались репетиционными залами, но они располагались в другом крыле здания. Склонившись над женщиной, убийца прищурился - он надеялся увидеть, как от ее тела отделяется некая субстанция, дух, но ничего подобного так и не разглядел.
Выпрямившись, убийца прикинул, что делать с лежавшим перед ним неподвижным телом.

* * *

- Вы уверены, что тут визжали?
- Ага... то есть нет, - ответил охранник. - Знаете, скорее не визжали, а истошно кричали. Всего секунду или две. Потом все стихло.
- Кто-нибудь еще что-нибудь слышал? - спросила Диана Францискович, сотрудница патрульной службы 20-го полицейского участка.
Взглянув на высокую черноволосую женщину-полицейского, грузный охранник молча покачал головой. Сжав и разжав огромные кулаки, он вытер темные ладони о свои голубые брюки.
- Вызовем подмогу? - спросила у Дианы ее напарница Нэнси Аусонио. Тоже новичок в полиции, она была ниже напарницы и светловолоса.
Францискович не знала, как поступить, хотя все больше склонялась к тому, что подмога не нужна. В этой части Верхнего Вест-Сайда патрульные в основном имели дело с дорожными инцидентами, кражей товаров в магазинах, угоном машин и с уличными грабителями. С таким происшествием, как сейчас, они столкнулись впервые. Сегодня, во время утреннего дежурства, охранник, заметив на улице двух женщин-полицейских, пригласил их в здание, чтобы они проверили, кто там визжит. Ну, то есть истошно кричит.
- Давай пока воздержимся, - внешне спокойно отозвалась Францискович. - Сначала узнаем, что здесь случилось.
- Кричали вроде оттуда, - пояснил охранник. - Не знаю, что и подумать.
- Нечистое место, - заметила Аусонио. Сейчас она особенно волновалась, хотя обычно ничуть не боялась лезть в самую гущу драки. - Ну да, странные звуки. Трудно сказать, что это. Понимаешь, о чем я? Откуда же они доносятся?
И в самом деле чертовщина, подумала Францискович, догадавшись, что имеет в виду ее напарница.
Пройдя в кромешной тьме долгий путь и не обнаружив ничего подозрительного, охранник остановился.
- А там что? - Францискович указала на видневшуюся в конце коридора дверь.
- Там не должно быть студентов. Разве что...
Францискович распахнула дверь в небольшой холл, располагавшийся перед концертным залом А. Возле двери, ведущей в зал, лежало тело молодой женщины. Ее руки были скованы наручниками, ноги связаны, вокруг шеи обвивалась веревка. Остекленевшие глаза были открыты. Над телом склонился бородатый мужчина с каштановыми волосами, лет пятидесяти с небольшим. Удивленный неожиданным появлением людей, он вздрогнул и отвел взгляд от тела.
- Нет! - крикнула Аусонио.
- О Боже! - воскликнул охранник.
Полицейские выхватили оружие, и Францискович на удивление твердой рукой взяла мужчину на мушку.
- Эй, вы, не двигаться! Медленно встаньте, отойдите от трупа и поднимите руки. - Голос Францискович был куда менее тверд, чем ее пальцы, сжимавшие «глок». Мужчина подчинился. - Теперь ложитесь на пол, лицом вниз. Руки держите на виду!