сводят с ума. Нынешнее посвящено вопросам страхования. Публика полагает, будто мы только ловим преступников, или, скорее, наоборот, что не ловим их. Как бы не так - половину времени приходится заниматься бизнесом. А знаете, как мой отец произносил слово «бизнес»? «Бизинес». БИЗИ-нес. Он знал, что говорил, поскольку тридцать девять лет проработал в «Американ стандард», продавая всякий хлам. Вот и у нас все такая же суета. - Марлоу протянул руку.
Встревоженная Сакс подала ему потертое кожаное портмоне с прикрепленными внутри серебряным значком и удостоверением.
Значок номер пятьдесят восемь восемьдесят пять...
Что же ей теперь делать? Поступить в службу охраны?
За спиной у капитана зазвонил телефон, и он, повернувшись, взял трубку.
- Марлоу слушает... Так точно, сэр... Мы приняли все необходимые меры. - Собеседник, кажется, интересовался делом Эндрю Констебля. Прижав трубку ухом, капитан положил конверт к себе на колени и начал вытаскивать красную нить, которой тот был прошит.
Разговор касался предстоящего суда, новых обвинений против Констебля и прочих деятелей «Ассамблеи патриотов», оперативно-розыскных мероприятий в Кантон-Фоллзе, и Сакс заметила, что Марлоу говорит подчеркнуто уважительным, даже почтительным тоном. Возможно, он разговаривает сейчас с мэром или губернатором штата.
А возможно - с конгрессменом Рамосом.
Все эти игры в политику... Неужели именно к ним сводится работа полиции? Подобные интриги были так чужды натуре Сакс, что, слушая капитана, она впервые всерьез задумалась о том, стоит ли ей вообще быть копом.
Не по ней этот бизи-нес.
Промелькнувшая мысль потрясла Амелию. «Ох, Райм! Что же нам теперь делать?»
«Мы с этим справимся», - сказал он. Но ведь когда-то надо и просто жить.
Зажав плечом трубку, Марлоу все говорил и говорил на своем канцелярском языке. Наконец он открыл конверт и опустил туда ее значок.
После чего извлек оттуда что-то завернутое в папиросную бумагу.
- ...сейчас нет времени на торжественные церемонии. Потом мы что-нибудь придумаем. - Эти слова Марлоу почему-то произнес шепотом, и Сакс показалось, будто он обращается к ней.
Церемонии? Какие церемонии?
Снова взглянув на Сакс, Марлоу прикрыл трубку рукой:
- Теперь еще это страхование. В нем сам черт ногу сломит. Необходимо разобраться с таблицами смертности, ежегодными рентами, компенсациями в двойном объеме... - Марлоу развернул бумагу, и Сакс увидела золотой полицейский значок. - Так точно, сэр, будем держать руку на пульсе, - обычным голосом произнес капитан. - В Бедфорд-Джанкше не у нас тоже есть люди. И в Гаррисонбурге. Мы полностью контролируем ситуацию. - Потом снова прошептал: - Ваш старый номер сохранен, офицер. - Марлоу поднял вверх сверкающий значок, на котором были те же самые цифры, что и на ее удостоверении патрульного - 5885. Прикрепив значок к кожаному футляру, он вынул из желтого конверта временное удостоверение, вставил его в портмоне и подал все это Сакс. Удостоверение было выдано на имя Амелии Сакс, детектива третьего разряда. - Так точно, сэр, мы знаем об этом и считаем ситуацию управляемой... Хорошо, сэр. - Повесив трубку, Марлоу покачал головой: - Лучше суд над фанатиком, чем любые совещания по вопросам страхования. Да, офицер, вам еще нужно сфотографироваться на постоянное удостоверение. - Взглянув на Сакс, Марлоу осторожно добавил: - Не подумайте плохого, тут нет никакого шовинизма, но было бы лучше зачесать волосы назад. Не вниз, а назад. У вас был бы решительный вид. С этим нет проблем?
- Постойте, значит, меня не отстранили?
- Отстранили? Нет, вас произвели в детективы. Разве вам не звонили? О'Коннор должен был позвонить вам. Или его помощник.
Дан О'Коннор, начальник Детективного бюро.
- Мне никто не звонил, кроме вашего секретаря.
- Странно. Они должны были позвонить.
- Но что случилось?
- Я ведь обещал вам сделать все, что в моих силах. И сделал. Не мог же я, в самом деле, отстранить вас от должности! Вас нельзя терять. - Марлоу замялся, глядя на гору папок. - Не говоря уже о том, что