несколько вопросов. После паузы мужской голос нервно спросил:
- Вы о чем? Это нью-йоркская полиция?
- Да.
- Хорошо. Тогда все в порядке.
- Вы работали когда-то на человека по имени Эрик Вейр? - осведомился Селлитто.
- На мистера Вейра? Ну да, работал. А что?
- Вы, случайно, не знаете, где он?
- А почему вы об этом спрашиваете?
- Мы хотим поговорить с ним по поводу нашего расследования.
- О Господи... О чем? О чем вы хотите поговорить с ним?
- Мы хотим задать ему несколько общих вопросов. В последнее время вы не имели с ним никаких контактов? - Опять пауза. - Сэр! - позвал Селлитто.
- Это забавно. Забавно, что вы спрашиваете меня о нем. - Голос Китинга звенел. - Что ж, я скажу вам. О мистере Вейре я не слышал много лет. Я даже считал, что он умер. В Огайо, когда мы в последний раз работали с ним, случился пожар. Он сильно обгорел - очень сильно. Потом мистер Вейр исчез, и все мы решили, что он умер. Но шесть или семь недель назад он позвонил.
- Откуда? - спросил Райм.
- Не знаю. Он не говорил, а я не спрашивал. Зачем спрашивать, откуда вам звонят? Об этом просто не думаешь. Вы сами-то об этом когда-нибудь спрашивали?
- И чего же он хотел? - полюбопытствовал Райм.
- Он хотел знать, поддерживаю ли я отношения с кем-нибудь из того цирка, где случился пожар, - цирка «Хасбро». Но ведь это было в Огайо три года назад. «Хасбро» больше не существует. После пожара владелец закрыл его, и теперь там совсем другое шоу. Да и почему я должен поддерживать отношения с кем-то из этого цирка? Я ведь живу здесь, в Рино. Я так ему и сказал. И тут он взвился.
- Разозлился? - догадалась Сакс.
- О, еще как!
- Продолжайте, - еле сдерживая нетерпение, попросил Райм. - Что еще он сказал?
- Так это все. Остальное мелочи. О, он, конечно, насмехался надо мной. Выпускал когти, как в старые добрые времена... Вы знаете, что он сделал, позвонив?
- И что же он сделал? - поощрил его Райм.
- Он только сказал: «Это Эрик». И все. Ни «Здравствуйте», ни «Привет, Джон! Ты помнишь меня?» Нет - «Это Эрик». После пожара я ни разу не говорил с ним, и что же он сказал? «Это Эрик». Все эти годы - после того как я избавился от него... я так старался от него избавиться... и вот получается, что я от него вовсе не избавился. Я знаю, что не сделал ничего плохого, а он говорит со мной так, будто я во всем виноват. Это все равно что получить заказ от клиента, принести ему еду и услышать от него, будто он совсем не то заказывал. Но ведь все знают, что произошло - он сам передумал, а тебя обвиняет, словно это твоя вина и именно ты учинил все эти неприятности.
- И больше ничего? Он больше ничего не говорил? - допытывался Селлитто.
Ответом ему был вздох.
- А вы можете просто рассказать нам о нем? - вступила в разговор Сакс. - Где он любит бывать, кто его друзья, какие у него увлечения?
- Конечно, - мгновенно ответил Китинг. - Все, о чем вы спрашиваете, - иллюзия и еще раз иллюзия.
- В каком смысле? - спросил Райм.
- В том смысле, что это и есть его друзья, увлечения и все прочее. Вы понимаете меня? Ничего другого у него нет. Вейра интересует только его профессия.
- Ну а какой у него склад ума? Как он относится к жизни? - спросила Сакс.
Долгая пауза.
- Все эти три года я дважды в неделю по пятьдесят минут пытался понять его, но так и не смог. Три года. И он все еще мучит меня. Я... - Китинг разразился странным резким смехом. - Вы слышали? Я сказал «мучит». А хотел сказать «преследует». Он все еще преследует меня. Как там по Фрейду? Я должен кое-что пережить в следующий понедельник, в 9 часов утра.
Райм заметил, что членов группы все больше раздражала беспорядочная речь Китинга.
- Мы слышали, что при пожаре погибла его жена. Вы что-нибудь знаете о ее родственниках?
- О родственниках Мэри? Нет, они поженились за неделю или две до пожара. У них действительно была любовь. Мы думали, она хоть немного успокоит его. Заставит меньше преследовать нас. Мы на это надеялись. Но так и не успели толком ее узнать.
- Можете ли вы назвать имена тех, кто хоть что-нибудь