экран. Их можно носить с собой в руке и пользоваться ими даже в автобусе или поезде. Новые дисководы обещали стать революцией в вычислительной технике. И вот теперь на заводе в Малайзии возникли проблемы с новинкой. 1
Бенедикт спросил, прихлебывая кофе:
– Это правда, что ты единственный начальник отдела – не инженер?
– Да, – улыбнулся Сандерс. – Я из маркетинговой службы.
– Кажется, это довольно необычно? – спросил Бенедикт.
– Не совсем. В нашей работе по маркетингу нам приходится тратить уйму времени, пытаясь выяснить свойства, характерные для нового продукта, и большинство из нас не может говорить с инженерами на равных. А я могу. Я и сам не знаю почему – у меня нет технического образования или опыта, но я нахожу общий язык с этими ребятами. В технике я понимаю ровно столько, сколько нужно, чтобы не давать им повода для шуток. А восемь лет назад Гарвин спросил у меня, не возьмусь ли я за руководство отделом. И вот я здесь.
В телефоне раздался сигнал, что звонок прошел. Сандерс посмотрел на свои часы: в Куала-Лумпуре была почти полночь. Оставалось надеяться, что Артур Кан еще не спит. В следующую секунду в трубке щелкнуло, и сонный голос произнес:
– Ау. Привет.
– Артур, это Том.
Артур Кан трескуче кашлянул.
– А, Том… Привет. – Еще кашлянул. – Ты мой факс получил?
– Получил.
– Тогда ты в курсе. Не могу понять, что происходит, – пожаловался Кан. – Хотя и провел весь день на сборочной линии. А куда денешься – Джафар сбежал.
Мохаммед Джафар, очень способный парень, был бригадиром на конвейере.
– Сбежал? Почему?
В трубке послышался треск электрических разрядов.
– Его сглазили.
– Не понял?
– Джафара сглазила его двоюродная сестра, и он ушел.
– Чего-о?
– Трудно поверить, да? Он сказал, что его сестра наняла в Джохоре колдуна, чтобы наслать на него порчу, и он тут же отправился к колдуну-лекарю в Оранг-Азли для контрпорчи. У местных здесь есть целая больница в Куа-ла-Тингите, в трех часах езды от Куала-Лумпура. Очень знаменитая. Многие здешние политики обращаются туда, когда чувствуют какое-то недомогание. Так что Джафар отправился в эту больницу за помощью.
– И как долго он там пробудет?
– Хоть убей, не знаю. Рабочие говорят, что около недели.
– А что случилось со сборочной линией, Артур?
– Не знаю, – ответил Кан. – Я вообще не уверен, что дело в линии, но те приборы, что с нее сходят, функционируют очень медленно. А когда мы производим начальную контрольную загрузку, время поиска постоянно получается на сто миллисекунд выше, чем у прототипа. Мы не знаем, почему они работают медленно и почему здесь такое отклонение. Наши инженеры полагают, что тут дело в совместимости чипа-контроллера , который ориентирует расщепляющую оптику, и драйвера .
– Ты полагаешь, что чипы плохие? – Чипы-контроллеры производились в Сингапуре и доставлялись на автомобилях через границу в Малайзию.
– Не знаю. Или они плохие, или дефект в коде драйвера.
– А что там насчет мелькания на экране?
– Я думаю, что это проблема конструкторов, Том. – Кан кашлянул. – Мы сами справиться не можем. Шарнирные контакты, подводящие ток к экрану, заключены в пластмассовые кожухи. Они должны функционировать независимо от того, как повернуть экран. На деле каждый раз, когда шарниры поворачиваются, ток то включается, то выключается, и экран мигает. Сандерс нахмурился.
– Но это же стандартная конструкция, Артур: самый паршивый лэптоп имеет такую же конструкцию шарнирных контактов. Их используют добрый десяток лет.
– Сам знаю, – сказал Кан. – А у нас они не работают. Меня это просто с ума сводит.
– Пошли мне несколько аппаратов.
– Уже послал, по Ди-Эйч-Эл FDHL – международная курьерская почта. Они будут у тебя сегодня вечером, самое позднее – завтра утром.
– Ладно, – сказал Сандерс. – И какие у тебя соображения?
– Насчет завода? Ну, в настоящее время мы не вышли на полную мощность и гоним продукцию, которая работает на тридцать-пятьдесят процентов медленнее, чем опытные образцы. Это никуда не годится. Мы ведь не бытовые проигрыватели производим, Том.