на пять, – зато, когда Сандерс ерошил себе волосы, в них отчетливо виднелись седые волоски. «Да, – подумал он, – кажется, пора вспомнить о возрасте и переключиться на теннис».
В ванную комнату вошла Сюзен в купальном халате. Его жена утром, встав после сна с постели, всегда выглядела великолепно. Она была красива той свежей красотой, которая не требует косметики.
– Ты точно не сможешь их покормить? – спросила она. – Ух, классный синяк! Страсти какие… – Она легонько чмокнула его и поставила на полку перед ним кофейник со свежесваренным кофе. – Мне нужно успеть с Мэттью к педиатру к четверти десятого, дети еще не завтракали, и я еще не одета. Может, ты все же успеешь их покормить? Ну, пожалуйста… – Поддразнивая, она потрепала его по волосам, и халат распахнулся. Она улыбнулась, запахивая халат. – А я буду должна тебе…
– Сью, я не могу, – он рассеянно поцеловал жену в лоб. – У меня важная встреча, и мне никак нельзя опоздать.
– Ну ладно. – Она вздохнула и, надувшись, отошла. Сандерс начал бриться.
Через минуту он услышал голос жены: «Быстрей, дети, быстрей! Элайза, надевай туфельки». За этим послышалось хныканье Элайзы, которой недавно исполнилось четыре года и которая не любила носить туфли. Сандерс уже почти закончил бриться, когда снова услышал: «Элайза, немедленно обувай туфли и сейчас же веди брата вниз». Ответа Элайзы не последовало, и тогда Сюзен крикнула: «Элайза Энн, я с тобой говорю!» После этого Сюзен начала сердито хлопать ящиками бельевого шкафа, стоявшего в холле. Дети хором разревелись.
Элайза, которую расстраивало малейшее проявление напряженности в доме, вошла в ванную, скривив лицо и роняя слезки.
– Папочка… – всхлипнула она. Сандерс обнял ее одной рукой, другой продолжая бриться.
– Она уже достаточно большая для того, чтобы немного мне помочь! – крикнула Сюзен из коридора.
– Мамочка! – еще сильней зарыдала девочка, вцепившись Сандерсу в ногу.
– Элайза, прекрати немедленно!
Элайза продолжала реветь. Сюзен в коридоре топнула ногой.
Сандерс не выносил слез дочери.
– Ладно, Сью, я покормлю их.
Он выпустил воду из раковины и сгреб дочку.
– Пойдем завтракать, Лиз, – сказал он, вытирая ей слезы, – съедим чего-нибудь.
Они вышли в коридор. Сюзен выглядела довольной.
– Мне нужно всего-навсего десять минут, – сказала она. – Консуэла снова опаздывает. Ума не приложу, что с ней происходит.
Сандерс не ответил. Его девятимесячный сын Мэтт сидел посреди коридора, колотил погремушкой и ревел. Сандерс подцепил его свободной рукой.
– Пошли, детки, – сказал он, – давайте-ка перекусим.
Когда он наклонился за Мэттом, полотенце, обмотанное вокруг бедер, соскользнуло, и он едва успел его придержать.
Элайза захихикала.
– Папуля, а я вижу твой член. – И, раскачивая ногой, попыталась лягнуть предмет своего особого интереса.
– Не надо бить папу по этому месту, – сказал Сандерс смущенно. И, снова закрепив полотенце на бедрах, потащил детей вниз по лестнице.
– Не забудь добавить в кашку Мэтту витамины, – крикнула ему Сюзен вдогонку. – Одну ложечку. Рисовую муку ему больше не разводи, он ее выплевывает. Он теперь любит пшеничную. – И она скрылась в ванной, захлопнув за собой дверь.
Элайза посмотрела на отца серьезными глазами.
– Похоже, что сегодня один из этих дней, папа?
– Да, похоже на то. – Сандерс пошел вниз, понимая, что на паром он уже не успеет, а следовательно, опоздает на первую назначенную на утро встречу. Ненамного, всего на несколько минут, но это значит, что он не успеет порепетировать со Стефани. Хотя ей можно позвонить с парома и тогда…
– А у меня есть член, папа?
– Нет, Лиз.
– Почему?
– Ну, так уж получается, милая.
– У мальчиков есть члены, а у девочек влагалища, – торжественно сообщила она.
– Это правда.
– Почему, папа?
– Потому, что кончается на «У». – Он свалил дочь на кухонный стол и, вытащив из угла детский стульчик на высоких ножках, усадил на него Мэтта. – Что будешь на завтрак, Лиз? Воздушный рис или кукурузные хлопья?
– Кукурузные хлопья.
Мэтт начал колотить по столу ложкой.