стола. Тот нервно грыз свою губу.
– Должна ли я просить мистера Блэкберна подтвердить это? – поинтересовалась Фернандес. – Я полагаю, что его секретарь регистрирует подобные звонки, так что если у него нелады с памятью…
Воцарилось краткое молчание. Все посмотрели на Блэкберна.
– Нет, – сказала наконец Мередит. – Нет. Я, по-видимому, неправильно выразилась. Я хотела сказать, что говорила с Филом сразу после первого утреннего совещания, непосредственно перед вторым.
– Первое утреннее совещание – это то, на котором отсутствовал мистер Сандерс? То, которое состоялось в восемь часов утра?
– Да.
– То есть поведение мистера Сандерса на втором совещании, том самом, на котором он стал противоречить вам, не могло иметь отношения к вашему решению переговорить с мистером Блэкберном? Потому что вы уже переговорили с мистером Блэкберном до того, как мистер Сандерс высказал свое мнение?
– Ну, я же говорю вам, что неточно выразилась…
– У меня нет больше вопросов к свидетелю, ваша честь.
Судья Мерфи захлопнула свой блокнот. По ее лицу было совершенно невозможно прочитать, к какому выводу она пришла. Посмотрев на свои часы, она сказала:
– Сейчас у нас половина двенадцатого. Объявляю двухчасовой перерыв на ленч. Кроме того, адвокатам обеих сторон понадобится время, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и решить, как дальше поступить. – Судья приостановилась. – Ну и, конечно, если адвокаты по какой-либо причине захотят встретиться со мной, я всегда к их услугам. Если же стороны пожелают продолжить заседание, я жду всех ровно в половине первого. Желаю вам приятного аппетита. – Судья Мерфи повернулась и вышла из комнаты.
Следом встал Блэкберн и провозгласил:
– Лично я хотел бы незамедлительно встретиться с глазу на глаз с адвокатом другой стороны.
Сандерс посмотрел на Фернандес. Та выдала намек на улыбку:
– Не могу не принять вашего предложения, мистер Блэкберн…

* * *

Трое юристов стояли у фонтана. Фернандес что-то оживленно говорила Хеллеру, придвинувшись к нему совсем близко. Блэкберн стоял чуть поодаль, прижав к уху свой портативный телефон. По другую сторону фонтана Мередит Джонсон говорила по телефону, сердито жестикулируя.
Сандерс стоял в сторонке сам по себе и наблюдал за ними. Он не сомневался; что Блэкберн станет предлагать мировую. Фернандес разнесла версию Мередит в клочья, доказав, что та лично приказала секретарше купить вино, презервативы, запереть дверь кабинета и отменить все назначенные на вечер встречи. Было ясно, что Мередит Джонсон отнюдь не была начальником, подвергшимся приставаниям подчиненного: она планировала эту встречу добрых полдня. Ее реплика, доказывающая недвусмысленность ее намерений – «Ты не можешь вот так меня оставить», – была услышана уборщицей. Кроме того, ее уличили в том, что она неверно назвала время и мотивы своего разговора с Блэкберном, тем самым опровергнув мотивы своего поступка.
Ни у кого не было ни малейшего сомнения в том, что Мередит лгала. Единственным вопросом было, как теперь намерены поступить Блэкберн и руководство «Диджи-Ком». Сандерс достаточно долго протирал брюки на семинарах, посвященных вопросам преследований по сексуальным мотивам, чтобы понимать, каким должно быть их решение. Особого выбора у компании не было.
Им придется ее уволить.
Но как они поступят с Сандерсом? Это был совсем другой вопрос. Интуиция ему подсказывала, что, предъявив свои претензии, он сжег за собой мосты, и в компании места для него уже не найдется. Сандерс подстрелил любимую канарейку Гарвина, и Гарвин ему этого вовек не простит.
Ясно: обратно на работу его не возьмут. Скорее всего, они выплатят ему отступного.
– Они уже договариваются о мировой? Сандерс повернулся и увидел Алана, одного из детективов, только что подошедшего с автостоянки. Тот, только взглянув на адвокатов, оценил ситуацию.
– По-моему, да, – ответил Сандерс. Алан украдкой покосился на юристов:
– Должны бы… У Джонсон много проблем, и об этом знает чуть не вся фирма. Особенно ее секретарша.
– Вы говорили с ней вчера вечером?