сиденье. Спасатель бережно обхватил ноги полковника и поставил их на пол машины.
– Сейчас. Сейчас уедем. Потерпи, все нормально.
Он усадил коллегу (коллегу? они не были коллегами до этого момента, но случившееся сделало их товарищами по несчастью) в машину и побежал вокруг капота, торопясь занять водительское кресло.
Он запрыгнул на сиденье и потянулся к ключу, вставленному в замок зажигания. На какую-то долю секунды он подумал, что что-то не так, и почти сразу понял, что именно, – кусок панели, торчавший из капота. Как зачарованный, он уставился на этот кусок, переливающийся нежными оттенками синего и зеленого.
«Это действительно происходит или мне только кажется?» – подумал он, поворачивая ключ. Двигатель отозвался скрежетанием стартера, и… стих. «Труба… » Он с тоской снова посмотрел на Башню и уже не мог отвести глаз.
Стекло в одном из окон на девятом этаже – как раз над главным входом – разбежалось трещинами, которые увеличивались с каждой секундой, и он увидел, что за стеклом есть нечто, гораздо более плотное, чем воздух.
Сначала показалась одна вялая струйка, лениво стекающая вниз, но уже через мгновение струйка превратилась в мощную струю, бьющую горизонтально вбок. Потом стекло лопнуло – это выглядело, как в одном из боевиков Джона Ву, когда пуля попадает в большой аквариум, – и из квартиры хлынул поток воды. Промелькнули белые комки простынь, потом показалась тумбочка, а потом…
Это было самое страшное. На это не стоило смотреть, но он никак не мог отвести глаз – показалась фигурка человека, смешно дрыгающая в падении руками и ногами. Он был человеком еще несколько секунд, до тех пор, пока летел к серому раскаленному асфальту, а потом…
Его просто расплескало, как воду, что летела вместе с ним, и брызги разнесли далеко в стороны кровь и серую кашицу, вывалившуюся из расколотого черепа.
Гул постепенно стихал, переходя в громкое шипение.
Со стороны Башни наступали гигантские клубы пыли. Сразу стало темно; эта темнота накрывала их, как толстым ватным одеялом. Спасатель всем телом ощущал движение густого, словно кисель, воздуха. Теперь он видел только верхнюю половину Башни: нижние этажи были скрыты пыльной завесой.
– Ну, чего ты тянешь? Заводи! – спокойно сказал полковник. Наверное, это была его обычная реакция на стрессовые ситуации – голос становился спокойным и чуть-чуть ленивым. – Если не поедешь, я выйду и поймаю такси.
Его слова точно разбудили спасателя. Он еще раз повернул ключ, и двигатель загромыхал, как корыто, по дну которого перекатывались ржавые гайки. Он выжал сцепление и воткнул сразу вторую передачу. «Ленд-Ровер» дернулся и, содрогаясь, пополз вперед.
Надежная техника не подвела и на этот раз. Машина довезла их прямо до оцепления ОМОНа и там, словно понимая, что свою задачу она уже выполнила, остановилась, окутанная клубами едкого пара.
Наступила такая тишина, что он слышал, как потрескивает остывающий двигатель и что-то шипит, попадая на раскаленный металл.
Спасатель высунулся из двери и крикнул:
– «Скорую»! Срочно!
Подбежавшие бойцы вытащили полковника из машины. Милиционер слабеющим голосом просипел:
– Надеюсь, к следующему разу ты научишься ездить немного быстрее… – Потом голова его запрокинулась, правая рука, закрывавшая рану на лбу, упала, и темная, со сгустками, кровь полилась на мундир.
Спасатель залез на капот – теперь «Ленд-Ровер» был просто бесполезной грудой металла – и вглядывался в Башню. Он знал, что пройдет минут десять-пятнадцать… Может быть, больше… Пыль осядет, и он увидит… Что увидит?
Он почти не сомневался, что увидит пустоту – от одной стены до другой. Мертвый остов с зияющими глазницами огромных окон.
Но Башня пока еще стояла, уставившись острым шпилем в московское небо.
Небо, напоминающее чад на кухне.

Пятью минутами раньше Марина сидела в комнате и наблюдала происходящее как бы со стороны, глазами центральных телеканалов.
– Мама, я уже готов, – Валерик прошел в комнату с небольшим рюкзачком за плечами. Он прошел прямо в кроссовках, за что в любой другой день