Скоу, и я вообразил его празднично одетым мальчиком, который чинно шествует в воскресную школу.
- С какой стати компьютер цитирует Библию? - спросил сенатор Джексон. - Разве Годин был истово верующим человеком?
- Сенатор, Годин еще не умер, - напомнил я.
- Годин в Бога не верит, - сказал Скоу. - Он когда-то говорил мне, что религия - защитный механизм, выработанный гомо сапиенс, дабы смягчить страх смерти.
За нашими спинами вдруг раздался кудахтающий смех. Все резко оглянулись на больничную кровать. Глаза Година были открыты, и в них прыгали чертики.
- Болваны! - сказал он. - Это же просто шутка. «Тринити» дает вам понять, что вы против него дерьмо. И не вам задавать ему вопросы!
Маккаскелл встал и подошел к кровати умирающего.
- Зачем, по-вашему, компьютер требует к себе во Вместилище профессора Теннанта?
- «Компьютер», «компьютер»! - сердито буркнул Годин. - «Тринити» никакой не компьютер! Компьютер - это просто счетная машинка с некоторыми улучшениями. Ящик, набитый программами. А «Тринити» - живое существо. Это человечество, освобожденное от проклятия смертного тела. «Тринити» - это смерть смерти.
В голосе старика звучала спокойная убежденность пророка.
- Мистер Годин, - сказал Маккаскелл, - что вам известно о российской оборонной системе под кодовым названием "Мертвая рука"?
Старик наклонил голову вперед, борясь с судорогой в горле.
- "Мертвая рука" - это про вас! - прохрипел он. - Все вы - живые мертвецы, бессильные аппаратчики, жалкие прислужники безнадежно устаревшей политической системы!
Прежде бесстрастное лицо Маккаскелла наконец исказил гнев.
- На кой черт вы все это затеяли? - сказал он. - Просто из бешеного эгоизма? Не могли представить мир без себя?
Годин отчаянно пытался отдышаться. Доктор Кейз подскочил к нему, но Годин сердитым жестом отмахнулся от помощи.
- А вы полюбуйтесь на то, что происходит в мире! Зачем существуют все эти чудеса техники? Я строил самые передовые суперкомпьютеры, способные оказать человечеству колоссальные услуги. И что правительство делало с ними? С их помощью взламывали шифры противника и плодили новые всеуничтожающие ракеты. На протяжении двадцати лет мои прекрасные детища использовали с одной целью: совершенствовать орудия массового истребления! Впрочем, разве я мог ожидать чего-то другого? Вся человеческая история состоит из резни и абсурда, абсурда и резни!
Годин страшно закашлял, затем нашел в себе силы продолжать:
- Господа, человечеству был дан шанс. Но десять тысяч лет цивилизации оказались бегом по кругу. По порочному кругу. По кругу пороков. Двадцатое столетие стало наиболее кровавым в истории человечества. Если человечеству дать волю, то двадцать первый век, вполне вероятно, будет даже чудовищней предшествующего. Дарвин еще в 1859 году показал нам, что на этой планете мы случайные и скорее всего не вечные владыки. Сегодня до нас доходит, насколько он был прав.
- Посмотрите-ка на экран! - воскликнул Рави Нара.
Там пылали синие буквы - вдвойне зловещие от своей неподвижности и беззвучности.

Немедленно пришлите профессора Теннанта ко мне или будете наказаны.

- М-да, похоже, тут не мы решаем, - сказал сенатор Джексон. - Отведите профессора во Вместилище.
Генерал Бауэр сделал знак двум солдатам, которые подошли ко мне и стали за моей спиной. Я подчеркнуто недоверчиво смотрел на Бауэра.
- Генерал, вы по-прежнему собираетесь применить против «Тринити» электромагнитный импульс?
У него было непроницаемое лицо матерого игрока в покер, но меня одурачить было трудно. Я понимал, что в моем распоряжении меньше тридцати минут на достижение поставленной цели.
Ко мне подошел Маккаскелл.
- Профессор Теннант, компьютер не должен знать, что мы хотим предпринять против него. Надеюсь, вы нас не предадите?
- Разумеется, нет.
Он пожал мне руку.
- Удачи вам!
Но когда я в сопровождении солдат направился к двери, в ангаре запищал сигнал тревоги.
- Остановка сердца! - закричала медсестра. - Сердце мистера Година останавливается!
С клинической смертью я не имел дела