"Откуда я? Откуда я?" Я - нечто непонятное с непоправимо искалеченным мозгом, которое сидит в кромешной тьме и полном беззвучии и задает тьме и беззвучию один и тот же вопрос: "Откуда я? Откуда я?"
- Ну, разве вам не очевидно? - сказала Рейчел. - Вы до сих пор не преодолели потрясение в связи с гибелью жены и дочери. Их потеря отрезала вас от мира - и от себя самого. Вы повреждены. Вы ранены. Ваша оболочка в реальном мире симулирует активную жизнь, а настоящий Дэвид Теннант сидит в темной комнате, ничего не думая и ничего не чувствуя. Так и должно быть: большое горе и большая боль неощутимы, это просто абсолютное отупение.
- Да ни при чем тут моя потеря! - раздраженно возразил я. - Преодолел я свое горе, преодолел! Не живу я больше им!
Рейчел только вздохнула и покачала головой.
- Нет хуже пациентов, чем врачи, - сказала она без улыбки.
Неделю спустя я доложил ей, что в моем регулярном сне кое-что изменилась.
- Теперь в темной комнате я не один. Там есть что-то.
- Что именно?
- Не знаю. Не вижу. Там ведь темно.
- Но вы каким-то образом угадываете, что оно - там?
- Да.
- Это нечто - человек?
- Нет. Оно очень маленькое. Висящая в воздухе сфера. Я бы сказал, черный мячик для игры в гольф, плавающий во тьме.
- Как вы различаете его в полной темноте?
- Он темнее темноты. И тянет меня к себе.
- Тянет в каком смысле?
- Затрудняюсь сказать. Ну, как сила земного притяжения действует на предметы… Однако тут как бы сила эмоционального притяжения… В моем сне мне почему-то известно, что Оно знает ответ на все мои вопросы. Оно знает, кто я такой и почему застрял в непроглядной тьме.
Этот сон, с крошечными вариациями, повторялся снова и снова. Но и в нем в конце концов возникли перемены. Да еще какие! Однажды вечером, за книгой, я отключился уже привычным образом. И опять оказался в знакомом бессветном пространстве - с тупым упрямством задавая черному шару все тот же вопрос. И вдруг ни с того ни с сего шар взорвался - внезапное, опаляющее сетчатку извержение света! После густейшей и бесконечной тьмы даже зажженная спичка показалась бы взрывом света, но тут-то не спичка вспыхнула! Тут было столько света во все стороны, как при взрыве водородной бомбы. Только этот взрыв не схлопнулся и не превратился в атомный гриб; он продолжал расширяться в пространстве - с безудержной мощью и неописуемой скоростью, и возникло жуткое ощущение, что этот взрыв света пожирает меня… Но я оставался невредимым! После того как свет начал поглощать темноту, бывшую когда-то мной, у меня отчего-то появилась уверенность, что этот процесс может длиться хоть миллиарды лет - и все равно я не буду уничтожен окончательно никогда. Однако страх от этого не уменьшался.
Как толковать сон, Рейчел решительно не знала. В следующие три недели она только слушала, а я, закрыв глаза, взахлеб рассказывал о происходящем в моих снах - о рождении звезд и галактик, об их жизни и гибели: черные дыры; сверхновые звезды; сверкающие туманности, похожие на присыпанные пудрой алмазы на черном бархате тьмы; планеты - новорожденные или умирающие. Казалось, я мог видеть разом всю Вселенную - от края до края - и наблюдать, как она расширяется во тьму - в меня - со скоростью света.
- Вы видели подобные картины прежде? - спросила Рейчел. - Наяву?
- Как и где я мог видеть подобное?
- Вам знакомы фотографии, сделанные космическим телескопом "Хаббл"?
- Конечно.
- Очень похоже на то, что вы описываете.
Это замечание привело меня в отчаяние.
- Ничего вы не понимаете! Я ведь не просто вижу все то, о чем рассказываю. Я это всеми чувствами ощущаю. Так, как если бы я наблюдал за играющими детьми, или за кровавой битвой, или за любовниками в постели. Это не рассматривание картинок; это полная гамма эмоций, реальное переживание реальных событий.
- Продолжайте.
- Вот я наблюдаю планету. Парю над ней. Она скрыта за облаками. Но это не привычные нам облака, а ядовито-зеленые тучи, истерзанные ураганами. Я пронизываю облака, как спускающийся спутник. Там, внизу, океан. Но не синий, а