дала добро на МРТ. Через час доктор Вайнштейн рассматривал результаты сканирования. Не было и следа опухоли. Как раз в тот момент, когда врач рассказывал Рейчел о результатах томографии, на экране электроэнцефалографа внезапно исчезли тета- и бета-волны. Рейчел с ужасом видела, что остались одни альфа-ритмы. Альфа-кома. Чистая альфа-кома!
Она разрыдалась.
Доктор Вайнштейн обнял ее за плечи.
- Поверьте, это никак не связано с только что проведенной томографией!
Похоже, он пытался убедить в этом не только Рейчел, но и самого себя.
Преодолев самолюбие, доктор Вайнштейн добавил:
- Не вызвать ли сюда профессора Нара? Этот случай явно выходит за рамки известного. Вы сможете уговорить профессора прилететь в Израиль? Транспортировку в Штаты профессор Теннант вряд ли переживет.
Рейчел закрыла глаза. Как она могла объяснить, что Нара принадлежит к врагам Теннанта, и после звонка ему в больницу «Хадасса» скорее всего прибудет группа профессиональных убийц?
Тем не менее выбора не было.
- Я попробую с ним связаться, - сказала она. - Хотя сделать это непросто. За минуту не получится.
Вайнштейн провел ее в соседнюю комнату, где стоял телефон, и объяснил, как звонить в США. Дав ей номер своего пейджера, он уехал домой.
Рейчел осталась наедине с телефоном. На Рави Нара можно выйти только через Белый дом. Другого способа она придумать не могла. Если она струсит и ничего не предпримет, Теннант умрет. Если она позвонит в Белый дом…
Теннант может опять-таки умереть, но уже вместе с ней.
Но не страх за себя сдержал ее. В глубине души Рейчел верила, что Дэвид, несмотря на все его причуды и галлюцинации, не был параноиком. Раз он сказал, что Рави Нара опасен, значит, так оно и есть. Пусть Дэвид никогда и не узнает об этой ее безоглядной вере в него, но… но разве безоглядная вера не часть любви? Верить на слово, до всяких доказательств и без ожидания награды за преданность…
Рейчел встала, вытерла мокрые от слез глаза и ушла в палату, так и не притронувшись к телефону.
Это было десять часов назад.
Ночью она только коротко дремала. Большую часть времени она таращилась на экран электроэнцефалографа - так набожный паломник неотрывно смотрит на икону в надежде, что из глаза Мадонны выкатится слеза. Увы, альфа-ритмы не изменялись. В бытность ординатором Рейчел провела не одну ночь, наблюдая, как больные медленно и необратимо сползают в смерть. А работая психиатром, не раз видела самоубийц, которые медленно умирали от ядов, против действия которых медицина была бессильна. Но лишь одна ночь в ее прошлой жизни была сравнима с этим страшным одиноким бдением.
Ночь, когда умирал ее сын.
Только-только она кое-как преодолела оцепенение скорби о сыне - и вот она провожает на тот свет мужчину, от которого она, возможно, когда-нибудь имела бы второго ребенка.
В три утра произошло новое чудо: необъяснимый и дающий надежду всплеск тета- и бета-волн на экране. Счастье длилось семнадцать минут - и закончилось. Больше Рейчел не спала. Каждые полчаса она подолгу хлопала возле уха Дэвида, однако альфа-ритмы оставались постоянными. Нулевая деятельность мозга.
Если верить электроэнцефалограмме, мозг Дэвида мертв. Но почему мозг, по науке, необратимо мертвый, периодически показывает какую-то активность?
Через час после рассвета Рейчел нагнулась, поцеловала Дэвида в лоб и пошла в смежную комнату к телефону.
После минуты пререканий с операторами ее все-таки связали с коммутатором Белого дома.
- Я звоню в связи с проектом «Тринити», - сказала она в трубку.
- Пожалуйста, повторите свои слова, - сказал оператор.
- Проект "Тринити".
- Минутку, пожалуйста.
Рейчел закрыла глаза. Руки дрожали, внутренний голос кричал: повесь трубку, дура! Она чуть было не поддалась панике, но тут в трубке раздался сухой мужской голос:
- Назовитесь, пожалуйста.
- Рейчел Вайс.
Острый вдох.
- Еще раз, пожалуйста!
- Профессор Рейчел Вайс. Я нахожусь рядом с профессором Дэвидом Теннантом и отчаянно нуждаюсь в помощи. Думаю, он умирает.
- Успокойтесь. Я сейчас…
- Бога ради,