Однако Скоу проявил мягкотелость - разрешил. Скоу полагал, что нельзя уж слишком натягивать поводок, иначе жди неприятностей. Но случись что - не он, а Гели поплатится головой: куда, мол, смотрела? Чтобы оградить себя от возможных неожиданностей, Гели после каждого психотерапевтического сеанса получала по своим каналам распечатки бесед профессора Вайс с Теннантом. Вдобавок все телефонные разговоры пациента и врача прослушивались. Плюс раз в неделю один из оперативников проникал в офис Вайс и делал фотокопию истории болезни Теннанта - для пущей гарантии, чтоб уж ничего не упустить.
Со штатскими всегда одна морока. То же самое было когда-то в Лос-Аламосе с "Манхэттенским проектом". В обоих случаях правительство пыталось управлять группой высокоодаренных цивильных ученых, которые сами представляли наибольшую угрозу для своей работы: несведущие в делах секретности упрямцы со всяким идеологическим мусором в голове! Если вы берете на работу самых мозговитых людей планеты, вы получаете команду неуправляемых чудил.
Теннант - типичный чудила. Как и Филдинг. Как и великий невролог Рави Нара, тоже лауреат Нобелевской премии. Все шестеро ведущих ученых проекта «Тринити» подписали неслыханно строгий документ о неразглашении - и при этом вели себя, как дети, которые воображают, что им все позволено. Для них весь мир - что-то вроде Диснейленда. А среди ученой братии врачи - самые безалаберные. Чего уж там, даже армейские доктора воображают, что устав не про них писан. Однако сегодня вечером Теннант, похоже, так далеко высунется, что она ему голову наконец-то отрубит!
В наушниках запищало - сигнал сотрудника, наблюдавшего за домом Теннанта.
- Ну что? - спросила она, связавшись с ним.
- Я в доме. Вы не поверите: все дырочки, за которыми стоят наши микрофоны, аккуратно залеплены замазкой!
У Гели нехорошо кольнуло сердце.
- Как Теннант мог обнаружить в стенах эти дырочки, они ведь не толще человеческого волоса?
- Без сканера не найти.
- А если просто с лупой?
- Да, если ты уверен, что «жучки» есть и у тебя хватит терпения осмотреть каждый дюйм в доме. Но даже сутки пролазав с лупой, можно что-то пропустить.
У терапевта - и вдруг сканер! Впрочем, понятно. Штучки Филдинга.
- Теннант получил письмо через "Федерал экспресс". Есть где-нибудь конверт?
- Нет.
- Значит, с собой прихватил… Что еще видите? Что-нибудь необычное?
- Видеокамера на треноге.
- Проклятие! А пленка в ней?
- Сейчас проверю… Нет.
- Еще что?
- Пылесос валяется под забором на заднем дворе. Раньше его там не было.
- Что за чертовщина? Пылесос? Выньте мешок и принесите сюда. Отправим содержимое вертолетом в форт Джордж-Мид - пусть разберутся в лаборатории. Что еще?
- Больше ничего особенного.
- Еще раз внимательно осмотритесь и уходите.
Гели отключила связь и сказала:
- Скоу, домашний телефон.
Компьютер соединил ее с особняком в Роли, где жил генеральный директор проекта "Тринити".
- А, Гели! - не слишком приветливо сказал Скоу. - Что у вас там?
Слыша аристократический выговор Джона Скоу, Гели Бауэр всегда невольно вспоминала манеру говорить Джона Фицджералда Кеннеди. Но Скоу, даром что из бостонской надменной элиты, мозгами обделен не был. В этих кругах принято изучать гуманитарные науки или юриспруденцию, однако Скоу имел ученые степени астронома и математика и в течение восьми лет работал заместителем директора по спецпроектам в Агентстве национальной безопасности. И отвечал прежде всего за успешную работу сверхсекретного Центра по разработке суперкомпьютеров. Формально Скоу был начальником Гели, но в их отношениях всегда присутствовало нездоровое напряжение. Без его разрешения Гели не имела права только убивать, в остальном руки у нее были развязаны: безопасностью проекта «Тринити» она занималась совершенно независимо. Такой свободой она была обязана лично Питеру Годину. Тыча всем бесчисленными утечками информации из правительственных лабораторий, он добился права формировать службу безопасности проекта по своему усмотрению и из своих людей, которые